02. 1944 год. Гордали. Депортация. Дорога в никуда. (ч. 3-я)

После того, как из Саясановского района были вывезены все жители чеченской национальности, мы еще неделю оставались дома. Второго марта подошла и наша очередь для отправки в путь.

Я и Баудди Арсанукаев, ответственный секретарь райисполкома, держались вместе. Мы запрягли быков, сложили на подводы свои вещи, продовольствие, которое в основном состояло из кукурузной муки, и тронулись в путь. Когда мы поднимались к основной дороге, ведущей в Ножай-Юрт, нам навстречу в сопровождении милицейских работников шли дагестанцы. Они были налегке. Помню, у одного из них на боку висел маузер, и он, посмеиваясь, говорил своим попутчикам, что это едет последнее чеченское правительство.

Таким образом, мы добрались до селения Ножай-Юрт, а там нас погрузили на грузовые автомашины — «студебеккеры» — и повезли на железнодорожную станцию в город Хасав-Юрт. Здесь нас всех поместили в товарный вагон и отправили неизвестно куда. О пункте назначения военные пока молчали. Так началась наша длинная дорога в неизвестность.

В пути, не выдержав суровых испытаний, умирали больные, затем мы стали терять пожилых людей. Их выносили из вагонов и укладывали прямо на снег - на съедение собакам. Хоронить не разрешалось. В пути мы находились в невыносимых условиях. Трудно описать словами то, что нам пришлось пережить.

Эшелон охранялся вооруженными солдатами. Выходить из вагонов категорически запрещалось. Самые тяжелые испытания ложились на девушек,которые, стесняясь мужчин, не могли в вагоне совершать свои естественные нужды. В результате этого было немало случаев, когда они погибали от разрыва мочевого пузыря. Дорога на чужбину была усеяна телами умерших, и выглядела так, как ее увидел автор репродукции.

Из книги А. Асталова "По лабиринтам памяти"