1941 - 44 гг. Гордали в "дутых цифрах" НКВД

Органы НКВД республики во главе с наркомом внутренних дел Султаном Албагачиевым каждый единичный случай вылазки скрывающихся от властей уголовных элементов возводили в величину в тысячу и более раз и отправляли соответствующие донесения в Москву, в органы НКВД СССР. Нарком внутренних дел СССР Л. П. Берия, в свою очередь, докладывал Сталину, завышая численность бандгрупп в тысячу раз — выходило, что чуть ли не все взрослое население Чечено-Ингушетии состояло из бандитов. Исходя из этих дутых данных, руководство СССР делало свои выводы и готовило то, что случилось в феврале 1944 года.Черный день для чеченского и ингушского народов готовился скрытно, очень тщательно и в строжайшей секретности. Все было продумано до мелочей. Чтобы людей не настораживало присутствие в республике большого количества внутренних войск, предлог придумали вполне благовидный: для обучения солдат методам ведения военных действий в горной местности. Численность военных в несколько раз превосходила взрослое население — на одного взрослого мужчину приходилось чуть ли не по три солдата.

Приближалась дата, которую мои сверстники для себя давно обозначили как черный февраль. Времени с тех пор прошло достаточно много — шестьдесят пять лет, но утрата родных и близких, боль, обида за незаслуженно оболганных и униженных соотечественников продолжает жить во мне по сей день. Люди на самом деле вполне искренне верили, что войска на территории республики сосредоточены именно для обучения методам ведения военных действий в горах, и старались во всем помогать им.

Солдаты и офицеры были рассредоточены в домах местных жителей, которые очень доброжелательно относились к ним, кормили и поили, старались создать для них нормальные условия. Кроме воинских частей в каждом населенном пункте находились работники НКВД, присланные за два-три месяца до выселения. Все они были в гражданском. Свое присутствие в селах объясняли служебной надобностью: они занимались подсчетом скота, жилых домов и другого имущества. Кто мог возразить против такой важной государственной задачи? Люди вроде занимались вполне мирным делом — вели учет всего движимого и недвижимого имущества, чтобы, как они объясняли, «иметь точные данные народнохозяйственного учета».

Тогда и сейчас я часто задумываюсь над тем, откуда взялся этот миф о многочисленных бандитах, обитающих в горах, и бандитских группировках, мечтающих о захвате Кавказа фашистами. И прихожу к мнению, что в Чечено-Ингушетии этот миф активно поддерживался и даже подпитывался некоторыми «фактами», отправляемыми в Центр.

Поделюсь некоторыми своими соображениями о том, какую цель преследовали нарком внутренних дел республики Султан Албагачиев и его подчиненные — районные начальники органов НКВД, докладывая заведомо завышенные данные о бандитах и их группировках.Они просто выслуживались, показывая, в каких трудных и чрезвычайно опасных условиях им приходится работать, вымаливали для себя чины и привилегии. И им это удавалось.

К примеру, С. Албагачиева откомандировали в Киргизскую ССР в распоряжение наркома внутренних дел Киргизской республики за два-три месяца до упразднения Чечено-Ингушской республики. Он работал первым заместителем Ошского областного управления НКВД. М-С. Экажев был назначен начальником РО НКГБ Гульчинского района Ошской области. Также были определены в органы НКВД и НКГБ и другие бывшие работники этих служб, перед выселением работавшие в Чечено-Ингушской республике.

22 февраля 1944 года, после обеда, ответственных работников района, а также представителей воинских подразделений, расквартированных в селах, собрали в райкоме партии. На совещании выступил генерал госбезопасности (его фамилию я запамятовал), который в своем кратком выступлении проинформировал собравшихся о том, что Политбюро ЦК ВКП(б) и Советское правительство вынесло решение выслать чеченцев и ингушей на другое местожительства с формулировкой - за измену Родине. Помню, как только он произнес эти слова, у меня волосы на голове стали дыбом, и я ощутил, как моя шапка заметно приподнялась. О таком явлении я только слышал, а теперь ощутил это на себе - настолько чудовищным было то, что в эту минуту прозвучало из уст генерала госбезопасности.

Из книги А. Асталова "По лабиринтам памяти"